Михаил Булгаков. Роковые яйца -
57 >
звуками. Шуршание смолкло, поверх лопухов мелькнула привлекательно гладь
пруда и серая крыша купаленки. Несколько стрекоз мотнулись перед Александром
Семеновичем. Он уже хотел повернуть к деревянным мосткам, как вдруг шорох в
зелени повторился, и к нему присоединилось короткое сипение, как будто
высочилось масло и пар из паровоза. Александр Семенович насторожился и стал
всматриваться в глухую стену сорной заросли.
- Александр Семенович, - прозвучал в этот момент голос жены Рокка, и
белая ее кофточка мелькнула, скрылась, но опять - мелькнула в малиннике. -
Подожди, я тоже пойду купаться.
Жена спешила к пруду, но Александр Семенович ничего ей не ответил, весь
приковавшись к лопухам. Сероватое и оливковое бревно начало подниматься из
их чащи, вырастая на глазах. Какие-то мокрые желтоватые пятна, как
показалось Александру Семеновичу, усеивали бревно. Оно начало вытягиваться,
изгибаясь и шевелясь, и вытянулось так высоко, что перегнало низенькую
корявую иву... Затем верх бревна надломился, немного склонился и над
Александром Семеновичем оказалось что-то напоминающее по высоте
электрический московский столб. Но только это что-то было раза в три толще
столба и гораздо красивее его благодаря чешуйчатой татуировке. Ничего еще не
понимая, но уже холодея, Александр Семенович глянул на верх ужасного столба,
и сердце в нем на несколько секунд прекратило бой. Ему показалось, что мороз
ударил внезапно в августовский день, а перед глазами стало так сумеречно,
точно он глядел на солнце сквозь летние штаны.
На верхнем конце бревна оказалась голова. Она была сплющена, заострена
и украшена желтым круглым пятном по оливковому фону. Лишенные век, открытые
ледяные и узкие глаза сидели в крыше головы, и в глазах этих мерцала
совершенно невиданная злоба. Голова сделала такое движение, словно клюнула
воздух, весь столб вобрался в лопухи, и только одни глаза остались и, не