Михаил Булгаков. Роковые яйца -
66 >
поздней ночи Москва, и не спал лишь громадный серый корпус на Тверской ул.
во дворе, где страшно гудели, потрясая все здание, ротационные машины
"Известий". В кабинете выпускающего происходила невероятная кутерьма и
путаница. Он, совершенно бешеный, с красными глазами метался, не зная, что
делать, и посылал всех к чертовой матери. Метранпаж ходил за ним и, дыша
винным духом, говорил:
- Ну, что же, Иван Вонифатьевич, не беда, пускай завтра утром выпускают
экстренное приложение. Не из машины же номер выдирать.
Наборщики не разошлись домой, а ходили стаями, сбивались кучами и
читали телеграммы, которые шли теперь всю ночь напролет, через каждые
четверть часа, становясь все чудовищнее и страннее. Острая шляпа Альфреда
Бронского мелькала в ослепительном розовом свете, заливавшем типографию. И
механический толстяк скрипел и ковылял, показываясь то здесь, то там. В
подъезде хлопали двери и всю ночь появлялись репортеры. По всем 12 телефонам
типографии звонили непрерывно, и станция почти механически подавала в ответ
на загадочные трубки "занята", "занято", и на станции перед бессонными
барышнями пели и пели сигнальные рожки...
Наборщики облепили механического толстяка и капитан дальнего плавания
говорил им:
- Аэропланы с газом придется посылать.
- Не иначе, - отвечали наборщики, - ведь это что ж такое. - Затем
страшная матерная ругань перекатывалась в воздухе и чей-то визгливый голос
кричал:
- Этого Персикова расстрелять надо.
- При чем тут Персиков, - отвечали из гущи, - этого сукина сына в
совхозе - вот кого надо расстрелять.
- Охрану надо было поставить, - выкрикивал кто-то.
- Да, может, это вовсе и не яйца.
Все здание тряслось и гудело от ротационных колес, и создавалось такое
впечатление, что серый неприглядный корпус полыхает электрическим пожаром.
Занявшийся день не остановил его. Напротив, только усилил, хоть и