Михаил Булгаков. Роковые яйца -
77
Очистила, и все кончилось к весне 29-го года.
А весною 29-го года опять затанцевала, загорелась и завертелась огнями
Москва, и опять по-прежнему шаркало движение механических экипажей, и над
шапкою Храма Христа висел, как на ниточке, лунный серп, и на месте
сгоревшего в августе 28-го года двухэтажного института выстроили новый
зоологический дворец, и им заведовал приват-доцент Иванов, но Персикова уже
не было. Никогда не возникал перед глазами людей скорченный убедительный
крючок из пальца, и никто больше не слышал скрипучего квакающего голоса. О
луче и катастрофе 28-го года еще долго говорил и писал весь мир, но потом
имя профессора Владимира Ипатьевича Персикова оделось туманом и погасло, как
погас и самый открытый им в апрельскую ночь красный луч. Луч же этот вновь
получить не удалось, хоть иногда изящный джентльмен и ныне ординарный
профессор Петр Степанович Иванов и пытался. Первую камеру уничтожила
разъяренная толпа в ночь убийства Персикова. Три камеры сгорели в никольском
совхозе "Красный луч" при первом бое эскадрильи с гадами, а восстановить их
не удалось. Как ни просто было сочетание стекол с зеркальными пучками света,
его не скомбинировали во второй раз, несмотря на старания Иванова. Очевидно,
для этого нужно было что-то особенное, кроме знания, чем обладал в мире
только один человек - покойный профессор Владимир Ипатьевич Персиков.
Москва, 1924 год, октябрь
77
Следующая: Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры
Предыдущая: Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы)