Михаил Булгаков. Роковые яйца -
8 >
микроскоп, радостно и как бы хищно осклабился.
- Я его поймаю, - торжественно и важно сказал он, поднимая палец
кверху. - Поймаю. Может быть, и от солнца.
Опять шторы взвились. Солнце было налицо. Вот оно залило стены
института и косяком легло на торцах Герцена. Профессор смотрел в окно,
соображая, где будет солнце днем. Он то отходил, то приближался, легонько
пританцовывая, и наконец животом лег на подоконник.
Приступил к важной и таинственной работе. Стеклянным колпаком накрыл
микроскоп. На синеватом пламени горелки расплавил кусок сургуча и края
колокола припечатал к столу, а на сургучных пятнах оттиснул свой большой
палец. Газ потушил, вышел и дверь кабинета запер на английский замок.
Полусвет был в коридорах института. Профессор добрался до комнаты
Панкрата и долго и безуспешно стучал в нее. Наконец, за дверью послышалось
урчанье как бы цепного пса, харканье и мычанье, и Панкрат в полосатых
подштанниках, с завязками на щиколотках предстал в светлом пятне. Глаза его
дико уставились на ученого, он еще легонько подвывал со сна.
- Панкрат, - сказал профессор, глядя на него поверх очков, - извини,
что я тебя разбудил. Вот что, друг, в мой кабинет завтра утром не ходить. Я
там работу оставил, которую сдвигать нельзя. Понял?
- У-у-у, по-по-понял, - ответил Панкрат, ничего не поняв. Он
пошатывался и рычал.
- Нет, слушай, ты проснись, Панкрат, - молвил зоолог и легонько потыкал
Панкрата в ребра, отчего у того на лице получился испуг и некоторая тень
осмысленности в глазах. - Кабинет я запер, - продолжал Персиков, - так
убирать его не нужно до моего прихода. Понял?
- Слушаю-с, - прохрипел Панкрат.
- Ну вот и прекрасно, ложись спать.
Панкрат повернулся, исчез в двери и тотчас обрушился в постель, а
профессор стал одеваться в вестибюле. Он надел серое летнее пальто и мягкую