Михаил Булгаков. Роковые яйца -
9 >
шляпу, затем, вспомнив про картину в микроскопе, уставился на свои калоши,
словно видел их впервые. Затем левую надел и на левую хотел надеть правую,
но та не полезла.
- Какая чудовищная случайность, что он меня отозвал, - сказал ученый, -
иначе я его так бы и не заметил. Но что это сулит?.. Ведь это сулит черт
знает что такое!..
Профессор усмехнулся, прищурился на калоши и левую снял, а правую
надел. - Боже мой! Ведь даже нельзя представить себе всех последствий... -
Профессор с презрением ткнул левую калошу, которая раздражала его, не желая
налезать на правую, и пошел к выходу в одной калоше. Тут же он потерял
носовой платок и вышел, хлопнув тяжелою дверью. На крыльце он долго искал в
карманах спички, хлопая себя по бокам, нашел и тронулся по улице с
незажженной папиросой во рту.
Ни одного человека ученый не встретил до самого храма. Там профессор,
задрав голову, приковался к золотому шлему. Солнце сладостно лизало его с
одной стороны.
- Как же раньше я не видал его, какая случайность?.. Тьфу, дурак, -
профессор наклонился и задумался, глядя на разно обутые ноги, - гм... как же
быть? К Панкрату вернуться? Нет, его не разбудишь. Бросить ее, подлую,
жалко. Придется в руках нести. - Он снял калошу и брезгливо понес ее.
На старом автомобиле с Пречистенки выехали трое. Двое пьяных и на
коленях у них ярко раскрашенная женщина в шелковых шароварах по моде 28-го
года.
- Эх, папаша! - крикнула она низким сиповатым голосом. - Что ж ты
другую-то калошу пропил!
- Видно, в Альказаре набрался старичок, - завыл левый пьяненький,
правый высунулся из автомобиля и прокричал:
- Отец, что, ночная на Волхонке открыта? Мы туда!
Профессор строго посмотрел на них поверх очков, выронил изо рта
папиросу и тотчас забыл об их существовании. На Пречистенском бульваре
рождалась солнечная прорезь, а шлем Христа начал пылать. Вышло солнце.