Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
41 >
OCR Гуцев В.Н.
----------------------------------------------------------------------------
Разорвало черную кашу метели косым бледным огнем, и сразу из тучи
вывалились длинные, темные лошадиные морды.
Храп. Потом ударило огнем второй раз, Абрам упал в глубокий снег под
натиском бесформенной морды и страшной лошадиной груди, покатился, не
выпуская из рук... Стоптанный и смятый, поднялся в жемчужных, рассыпавшихся
мухами столбах.
Холода он не почувствовал. Наоборот, по всему телу прошел очень сухой
жар, и этот жар уступил место поту до ступней ног. Тогда же Абрам
почувствовал, что это обозначает смертельный страх.
Вьюга и он - жаркий страх - залепили ему глаза, так что несколько
мгновений он совсем ничего не видел. Черным и холодным косо мело, и проплыли
перед глазами огненные кольца.
- Тильки стрельни... стрельни, сучья кровь, - сказал сверху голос, и
Абрам понял, что это - голос с лошади.
Тогда он вспомнил почему-то огонь в черной печечке, недописанную
акварель на стене - зимний день, дом, чай и тепло. Понял, что случилось
именно то нелепое и страшное, что мерещилось, когда Абрам, пугливо и
настороженно стоя на посту, представлял себе, глядя в вертящуюся метель.
Стрельни? О нет, стрелять он не думал. Абрам уронил винтовку в снег и
судорожно вздохнул. Стрелять было бесполезно, морды коней торчали в
поредевшем столбе метели, чернела недалеко сторожевая будка, и серой грудой
тряпья казались сваленные в груду щиты. Совсем близко показался темный
бесформенный второй часовой Стрельцов в остром башлыке, а третий, Щукин,
пропал.
- Якого полку? - сипло спросил голос.
Абрам вздохнул, взвел глаза кверху, стремясь, вероятно, глянуть на
минутку на небо, но сверху сыпало черным и холодным, винт свивался ввысь -
неба там не было никакого.
- Ну, ты мне заговоришь! - сказало тоже с высоты, но с другой стороны,