Михаил Булгаков. Адам и Ева -
25 >
Ева. Вы испугали его.
Ефросимов. Открытие я сделал первого мая и узнал, что я вывел из строя все
отравляющие вещества - их можно было сдавать в сарай. Животная клетка
не только не поглощала после просвечивания никакого отравляющего
вещества, но более того - если даже организм был отравлен, живое
существо еще можно было спасти, если только оно не умерло. Тогда я
понял, что не будет газовой войны. Я просветил себя. Но только
пятнадцатого утром мастер принес мне коробку, куда я вмонтировал
раствор перманганата в стеклах и поляризованный луч. Я вышел на улицу и
к вечеру был у Адама. А через час после моего прихода был отравлен
Ленинград.
Дараган. Но вы хотели этот луч отдать за границу?
Ефросимов. Я могу хотеть все, что я хочу.
Дараган (ложась). Послушай, Адам, что говорит специалист. Я ослабел. Меня
пронизывает дрожь... А между тем я должен встать и лететь... Но
оперение мое, оперение мое! Цело ли оно? Кости мои разломаны! Но внутри
я уже больше не горю. Но как же, как же так? Мы же встретили их
эскадрилью над Кронштадтом и разнесли ее...
Адам (наклоняясь к Дарагану). Дараган, это были не те. Те прошли в
стратосфере, выше.
Дараган. Ну, ладно... Я полечу... Я полечу.
Ефросимов. Вы никуда не полетите, истребитель! Да и незачем вам лететь!..
Все кончено...
Дараган. Чем кончено?! Я хочу знать, чем это кончено! И знаю, чем это
тончится. Молчите!
Ефросимов. Не только лететь, но вам нельзя даже сидеть... Вы будете лежать,
истребитель, долго, если не хотите погибнуть.
Дараган. Возле меня никогда не было женщины, я хотел бы лежать в чистой
постели и чтобы чай с лимоном стоял на стуле. Я болен!.. А отлежавшись,
я поднимусь на шесть тысяч, под самый потолок, и на закате... (Адаму.)
Москва?
Адам. Москва молчит!