Михаил Булгаков. Жизнь господина де Мольера -
7 >
придворный обойщик и драпировщик, Жан-Батист отец.
С течением времени обойщик добился еще одного звания-камердинера его
величества короля Франции. И это звание не только с честью носил, но и
наследственно закрепил за своим старшим сыном Жаном-Батистом.
Ходил слушок, что Жан-Батист отец, помимо торговли креслами и обоями,
занимался и отдачею денег взаймы за приличные проценты. Не вижу в этом
ничего предосудительного для коммерческого человека! Но злые языки
утверждали, что будто бы Поклен-отец несколько пересаливал в смысле
процентов и что якобы драматург Мольер, когда описывал противного скрягу
Арпагона, вывел в нем своего родного отца. Арпагон же этот был тот самый,
который одному из своих клиентов пытался в счет денег всучить всякую
рухлядь, в том числе набитое сеном чучело крокодила, которое, по мнению
Арпагона, можно было привесить к потолку в виде украшения.
Не хочу я верить этим пустым россказням! Драматург
Мольер не порочил памяти своего отца, и я не намерен ее порочить!
Поклен-отец был настоящим коммерсантом, видным и уважаемым
представителем своего почтенного цеха. О" торговал, и над входом в обезьянью
лавку развевался честный флаг с изображением все той же обезьяны.
В темноватом первом этаже, в лавке, пахло краской и шерстью, в кассе
звякали монеты, и целый день сюда стремился народ, чтобы выбирать ковры и
обои. И шли к Поклену-отцу и буржуа и аристократы. В мастерской же, окнами
выходившей на двор, столбами стояла жирная пыль, были нагромождены стулья,
валялись куски фурнитурового дерева, обрезки кожи и материи, и в этом хаосе
возились, стучали молотками, кроили ножницами покленовские мастера и
подмастерья.
В комнатах второго этажа, выше флага, царствовала мать. Там слышалось
ее постоянное покашливание и шум ее гроденаплевых юбок. Мария Поклен была