Михаил Булгаков. Жизнь господина де Мольера -
8 >
состоятельной женщиной. В шкафах ее лежали дорогие платья и куски
флорентийских материй, белье из тончайшего полотна, в комодах хранились
колье, браслеты с алмазами, жемчуга, перстни с изумрудами, золотые часы и
дорогое столовое серебро. Молясь, Мария перебирала перламутровые четки. Она
читала Библию и даже, чему я мало верю, греческого автора Плутарха в
сокращенном переводе. Она была тиха, любезна и образованна.
Большинство ее предков были обойщики, но попадались среди них и люди
других профессий, например музыканты и адвокаты.
Так вот, в верхних комнатах обезьяньего дома расхаживал белокурый
толстогубый мальчик. Это и был старший сын Жан-Батист. Иногда он спускался в
лавку и в мастерские и мешал подмастерьям работать, расспрашивая их о разных
разностях. Мастера посмеивались над его заиканием, но любили его. По
временам он сидел у окна и глядел, подперев щеки кулаками, на грязную улицу,
по которой сновал народ.
Мать однажды, проходя мимо него, похлопала его по спине и сказала:
- Эх ты, созерцатель...
И созерцателя в один прекрасный день отдали в приходскую школу.
В приходской школе он выучился именно тому, чему можно выучиться в
такой школе, то есть овладел первыми четырьмя правилами арифметики, стал
свободно читать, усвоил начатки латыни и познакомился со многими интересными
фактами, изложенными в "Житиях святых".
Так дела и шли, мирно и хорошо. Поклен-отец богател, детей родилось уже
четверо, как вдруг в обезьяний дом пришла беда. Весною 1632 года нежная мать
захворала. Глаза у нее стали блестящие и тревожные. В один месяц она
исхудала так, что ее трудно было узнать, и на бледных ее щеках расцвели
нехорошие пятна. Затем она стала кашлять кровью, и в обезьяний дом начали
приезжать верхом на мулах, в зловещих колпаках, врачи. 15 мая пухлый
созерцатель плакал навзрыд, вытирая грязными кулаками слезы, и весь дом